Как писались западные псевдо-биографии Сталина | evorch

0 11

Для начала мы предлагаем хотя бы классифицировать разновидности лжи, отпечаток которой лежит на тех или иных данных о Сталине. И признать, что есть:

предвзятость эпохи прижизненной апологетики;

предвзятость эпохи хрущевской хулы на Сталина;
предвзятость эпохи брежневских попыток исправить хрущевскую ложь и вернуться к дохрущевской апологетике;

вопиющая перестроечная предвзятость, она же — «разоблачение сталинщины»;

предвзятость постперестроечной эпохи, развивающая перестроечную ложь;

предвзятость борцов с перестроечной и постперестроечной ложью, убежденных, что клеветнический клин надо выбивать апологетическим антиклином;

предвзятость ЦРУ и других спецслужб, ведших холодную войну;

предвзятость с обратным знаком (которая опять же является антиклином, призванным выбить клин), осуществляемая нашими работниками идеологического фронта, искренне считающими, что они так должны участвовать в холодной войне;

предвзятость врагов Сталина, реализовавших свои справедливые и несправедливые претензии к нему в ущерб правде. Таковы, например, Троцкий или жертвы сталинских репрессий;
предвзятость наших спецслужбистских или околоспецслужбистских игроков, готовивших перестройку;

предвзятость рыночного характера, которая требует от авторов сенсационности во имя коммерческого успеха;

предвзятость в духе фэнтези, фейка или конспирологии, в которой глубокая человеческая неадекватность причудливо переплетается с заказом и ориентацией на своего, помешанного в ту или иную сторону читателя.

Мы не должны отказаться от рассмотрения всего предвзятого материала, а признать его предвзятость и начать сложным образом извлекать правду из этой предвзятости.

Мы не должны отвергать принцип вживания в личность, отстаиваемый определенными историческими школами и отвергаемый другими школами, а признать, что в нашем случае он является обязательным.

Мы должны поверять наши сведения этим вживанием, постоянно задавая себе вопрос, как могла и как не могла поступить личность с такими свойствами, личность, безусловно, очень крупная, очень волевая, очень доминантная, очень талантливая, очень аскетичная и так далее.

Мы должны особо ценить крупицы какой-то достоверности, рождаемой неучастием свидетелей в апологетических или дискредитационных играх. А также тем, что даваемые такими людьми свидетельства появились на свет божий очень поздно — тогда, когда основные дискредитационные или апологетические игры уже не были предписаны всем с предельной категоричностью.

Мы должны признать, что в случае Сталина приходится разбираться не только с отличием фальшивок от архивных материалов, но и со всеми видами подчисток и подделок архивов…

…Зарубежные биографии противников Сталина

Одним из первых свою версию жизнеописания Иосифа Сталина создал в 1931 году известный авантюрист, мистификатор, искатель приключений Лев Нуссимбаум (Курбан Саид, Эссад-Бей), родившийся в 1905 году в семье нефтяного магната. Американский журналист Том Рейсс, долгое время работавший в The New York Times и в The Wall Street Journal, в 2005 году опубликовал книгу о Нуссимбауме.

По его словам, мать Льва, покончившая с собой, когда мальчику было 6 лет, симпатизировала революционному движению и, в частности, была связана с Леонидом Красиным и неким «Рябым», «Семинаристом».

Том Рейсс утверждает, что «Рябой», вполне вероятно, был Иосифом Джугашвили и что в Баку Лев Нуссимбаум лично общался с ним и даже намекал, что «Семинарист», то есть большевик Джугашвили, стал причиной разлада в семье маленького Льва, закончившегося трагедией.

Идеями большевизма Эссад-Бей не проникся. Он считал Сталина своим личным врагом, который довел его мать до самоубийства: «Он отнял у меня мою родину, мой дом, вообще всё».

В 1931 году вышла также книга Исаака Дон Левина «Сталин». Книгу сложно назвать полноценной биографией. Непосредственных дат и биографических подробностей в ней приводится относительно немного, да и те зачастую в довольно расплывчатой форме или с неточностями.

Можно сказать, что фигуру Сталина и его биографию Дон Левин использует лишь как некий довольно схематичный каркас, вокруг которого выстроено субъективное описание истории большевизма. До периода революции материал излагается в целом нейтрально. Затем местами в тексте встречаются отрицательные оценочные эпитеты, приписывающие революции разрушительный и монструозный характер, а Сталину — роль злого таинственного гения, сумевшего узурпировать власть.

Еще одна известная книга о Сталине, которую нельзя обойти вниманием, написана в 1938–1940 годах его политическим оппонентом — Львом Троцким. Книга Троцкого «Сталин» увидела свет в США в 1946 году. В своей книге Троцкий стремился показать Сталина расчетливым, безжалостным властолюбцем.

Истоки негативных качеств характера Сталина автор ищет в детстве, предоставляя читателю якобы известные ему биографические подробности. Например, дает портрет семьи, в которой отец жестоко избивает собственного сына, опровергает «пролетарское» происхождение Сталина, довольно желчно высказывается относительно условий, в которых жил маленький Сталин и т. д.

При этом Троцкий, как и многие зарубежные авторы, зачастую опирается на мемуары Иосифа Иремашвили «Сталин и трагедия Грузии», вышедшие в Берлине в 1932 году. Иосиф Иремашвили — близкий друг детства Сталина, ставший впоследствии его политическим оппонентом. Объективность воспоминаний Иремашвили нередко ставится под сомнение историками. Действительно, мог ли правдиво написать о Сталине тот, кто еще с 1903 года стал меньшевиком? Тот, кто был выслан за границу и вел ожесточенную борьбу против большевиков, находясь в Германии?

Далее, интереса заслуживает биография Сталина, написанная невозвращенцем Сергеем Дмитриевским в 1931 году. Хотелось бы отнести ее к данному разделу, несмотря на то, что она специфически апологетична. Как и Анри Барбюс, Дмитриевский рисует близкий к идеальному образ Сталина, попутно обвиняя Троцкого в лживой пропаганде. Это тем более интересно потому, что Дмитриевский не член компартии, более того — он невозвращенец.

В связи с этим нельзя не вспомнить, что Дмитриевский выдвигал собственную теорию национал-коммунизма, достаточно близкую к идеям Гитлера. И для него было важно сделать из Сталина подобную Гитлеру икону своей идеологии. Сталин как «народный монарх» должен был оставаться у власти после ожидаемой Дмитриевским «Великой Национальной Революции Русского народа». Дмитриевский считал, что Сталин вполне отверг западный марксизм. А до него якобы первые шаги в этом направлении сделал сам Владимир Ильич Ленин.

Вот какую характеристику дал Дмитриевскому Троцкий в книге «Сталин»: «Дмитриевский — бывший советский дипломат, шовинист и антисемит, временно присоединившийся к сталинской фракции в период ее борьбы против троцкизма, затем перебежавший за границей на сторону правого крыла белой эмиграции. Замечательно, что и в качестве открытого фашиста Дмитриевский продолжает высоко ставить Сталина, ненавидеть его противников и повторять все кремлевские легенды».
Довольно известна биография Сталина за авторством французского коммуниста-антисталиниста Бориса Суварина, вышедшая в 1935 году. Суварин был троцкистом и ожидаемо написал отнюдь не хвалебную биографию. Сталин предстает у него в образе «тирана», дикого «азиата», выскочки, не способного к теоретическим построениям.

В 1938 году вышла книга невозвращенца Сурена Эрзинкяна «Путь Сталина», в которой приводится довольно экзотическая версия происхождения Сталина. В книге утверждается, что его мать была кавказской еврейкой, и что, следовательно, Сталин был евреем. Эта весьма редкая версия найдет своих последователей в постперестроечной России.

Среди биографий, вышедших в последующие годы, следует отметить работу «Сталин: царь всея Руси» Лайонса Юджина (1940). Ее автор — американский журналист, эмигрировавший с семьей из Российской Империи в США в 1907 году. С 1928 по 1934 гг. он работал журналистом United Press International в Москве. Примечательно, что Лайонс Юджин во время работы в Москве довольно лояльно относился к советской власти. Он стал первым зарубежным журналистом, взявшим у Сталина интервью.

Тем не менее, уехав в 1934 году в США, он начал писать резко антисталинские книги, к которым относится и вышеназванная биография. Сам Лайонс отмечает, что его задачей было передать личные впечатления от работы «в тени могущества Сталина» и что в основном он опирался на книги Бориса Суварина и Исаака Дон Левина. Также автор выражал свою признательность Чарльзу Маламуту — переводчику книги Троцкого «Сталин» на английский язык.

В 1949 году в Англии выходит масштабное исследование польского и британского историка, публициста Исаака Дойчера — «Политическая биография Сталина». Исаак Дойчер рассматривает путь становления Сталина в качестве лидера и политического деятеля, начиная с детства, описывает период его работы в революционной организации, войну.

Следует отметить, что Дойчер — убежденный троцкист. И, естественно, для него сталинский режим — политическое извращение, отступление от марксизма-ленинизма. Несмотря на это, Дойчер отмечает и заслуги Сталина, а также ставит его в один ряд с такими великими людьми, как Наполеон и Оливер Кромвель.

Интерес представляют для нас немногочисленные интервью Сталина. Например, интервью Сталина журналисту и писателю Эмилю Людвигу от 13 декабря 1931 года. Интервью получилось очень интересным: Людвиг задавал Сталину вопросы о судьбе, истории, о марксистской теории и Ленине. Свой взгляд на внутреннюю и внешнюю политику Сталин изложил в интервью английскому писателю Герберту Уэллсу в 1934 году.

Неапологетические западные биографии (как, впрочем, и апологетические) крайне тенденциозны. Однако они хотя бы не проходили советскую цензуру (хотя, возможно, проходили антисоветскую). Как бы то ни было — в них порой всё же встречаются довольно интересные факты, которые в советских биографиях нельзя было публиковать по цензурным соображениям. Поэтому для нашего исследования они представляют большую ценность.

Биографии Сталина времен холодной войны

После разоблачения культа личности Сталина в СССР никто не брался за написание его биографии. Во времена Хрущева на всё положительное о Сталине было наложено табу. В 1961 году тело Сталина было вынесено из Мавзолея, его имя стиралось из народной памяти, образ Отца и Учителя был разрушен. Это нанесло огромный ущерб морально-психологическому состоянию советских людей.

Во времена Брежнева в СССР происходила мягкая реабилитация Сталина. Образ Верховного Главнокомандующего начал появляться в книгах и кино. Примером тому служит книга Юрия Бондарева «Горячий снег», вышедшая в 1970 году. В этом же году у Кремлевской стены появился памятник Сталину. Однако всерьез исследованием биографии Сталина никто по-прежнему не занимался. Образ Сталина-революционера был не нужен — нужен был образ Сталина-державника, мудрого и спокойного Сталина с трубкой. Революционный огонь угасал.

Зато за рубежом одна за другой появлялись биографии Сталина, написанные людьми, всерьез участвовавшими в холодной войне. Зачастую авторы таких биографий были связаны с английской или американской разведками. Эти авторы как раз понимали, как много значил для советского народа образ Сталина-Отца. И что именно антисталинизм, даже в условиях развенчанного культа личности, сыграет свою роль в разрушении Советского государства.

В 1956 году — в год, когда состоялся знаменитый XX съезд КПСС с его развенчанием культа личности Сталина — вышла книга уже известного нам Исаака Дон Левина «Величайший секрет Сталина». Сначала в журнале «Лайф», а затем в данной книге Дон Левин опубликовал якобы обнаруженное им письмо заведующего Особым отделом департамента полиции Еремина на имя начальника Енисейского охранного отделения А. Ф. Железнякова (так называемое «письмо Еремина»), которое он представил читателям в качестве доказательства работы Сталина на царскую охранку.

С 1946 по 1950 гг. Дон Левин был редактором ежемесячного антикоммунистического журнала Plain Talk. В 1951 году был соучредителем Американского комитета по освобождению от большевизма, офис которого находился в Мюнхене. И нельзя не отметить, что данный комитет находился под прямым контролем ЦРУ.

В рамках проекта QKACTIVE в 1953 году комитетом была основана радиостанция «Освобождение», «чтобы ослабить угрозу мировой безопасности». Впоследствии она была переименована в небезызвестную радиостанцию «Свобода».

В 1967 году появляется примечательная работа Эдварда Эллиса Смита «Молодой Сталин». В краткой биографии Смита, найденной на сайте онлайн-архива Калифорнии, говорится, что он был историком, писателем, сотрудником дипломатической службы и агентом ЦРУ. В 1939 году Смит окончил Университет Западной Вирджинии и был отправлен в Германию для участия во Второй мировой войне.

После войны он проходил обучение в школе ВМС США, где выучил русский язык. С 1946 по 1947 год Смит посещал разведшколу Пентагона и школу контрразведки в военном лагере Холаберд. С 1948 по 1950 год Эдвард Смит служил помощником военного атташе в Москве. В сентябре 1950 года он вернулся в США и был откомандирован в ЦРУ.

В 1953 году Смит снова прибыл в Москву, но уже в качестве военного атташе. Историк Александр Колпакиди, занявшийся в постсоветские годы рассмотрением различных спецслужбистских сюжетов, сообщает о том, что в Москве Смит был завербован КГБ и стал двойным агентом.

В 1956 году Смит признался в работе на КГБ своему начальству, затем он был отозван в США и уволен из ЦРУ. После увольнения Смит стал директором банка, что явно свидетельствует о том, что его увольнение не было чересчур скандальным. Уволившись из ЦРУ, Смит написал несколько книг, принесших ему известность. Одна из этих книг называется «Молодой Сталин».

Смит вновь воспроизводит миф о том, что молодой Джугашвили работал на царскую охранку. При этом даже ЦРУ было вынуждено признать, что предъявленная Смитом доказательная база является, мягко говоря, очень шаткой. В своем отчете ЦРУ написало, что Смит провел масштабное исследование, но «выводы его неловки и не проистекают из приведенных им фактов».
В отчете ЦРУ также отмечено, что Смит передергивает факты, пытаясь привязать их к своей гипотезе, и порой там, где доказательств не хватает, сам нечто додумывает и конструирует. Причем конструирует нечто не вполне удачное. «Такой излишний энтузиазм в подходе к фактам… подрывает доверие читателя», — говорится в отчете. Всё это в целом, как пишет автор отчета, подрывает доверие даже того читателя, который изначально доверял гипотезе о работе Сталина на царскую охранку.

Более того, пропагандистская двусмысленность данной работы, компрометирующей антисталинизм, заставила американцев откреститься от нее публично. В журнале The American Historical Review в 1968 году был напечатан отзыв на книгу Смита, написанный знаменитым американским дипломатом Джорджем Кеннаном. В этом отзыве, как и в отчете ЦРУ, говорится о недостаточной обоснованности выводов Смита.

В 1971 году в Нью-Йорке вышло исследование Роя Медведева «К суду истории. О Сталине и сталинизме».

Рой Александрович Медведев — известный советский и российский публицист, педагог, историк, автор многих политических биографий. Он относится к так называемым левым диссидентам, то есть к диссидентам, стремившимся очистить социализм от советских и прежде всего сталинских искажений. В 1969 году Медведев был исключен из КПСС за книгу «К суду истории».

В 1989 году (то есть через 18 лет после публикации работы Медведева в Нью-Йорке) Медведев был восстановлен в партии с сохранением партийного стажа. Восстановление Медведева произошло по инициативе так называемого архитектора перестройки А. Н. Яковлева. Рой Медведев, давая оценку своему мировоззрению, написал: «Я никогда не изменял ни своим убеждениям, ни идеалам молодости. В этом я вижу влияние отца, он сумел мне привить свою приверженность к социализму».

Отец Роя Александровича — Александр Романович Медведев, советский военный деятель, полковой комиссар, в 30-е годы служил старшим преподавателем кафедры диалектического и исторического материализма Военно-политической академии имени В. И. Ленина. Был заместителем заведующего кафедрой. В 1938 году был арестован и в 1941 году умер на Колыме. В 1956 году был реабилитирован. По словам Медведева, смерть отца наложила отпечаток на всю его дальнейшую жизнь.

Медведев отмечает, что его позиция сродни позициям зарубежных компартий (итальянской, испанской): он вел борьбу за демократизацию политики партии. Сталинская политика, по его мнению, исказила «социалистическую суть советского государства».

Книга Медведева «К суду истории. О Сталине и сталинизме» написана без использования архивных данных, так как у автора не было доступа к архивам. Она представляет собой совокупность личных оценок самого Роя Александровича, который не скрывает своей крайне негативной оценки Сталина, а также неких диалогов Медведева с теми, кто на разных этапах становился собеседниками данного левого диссидента.

Сам Медведев так характеризует источники, на которые он опирался, создавая свою биографию Сталина: «Встречался и подробно беседовал с прошедшими сталинские тюрьмы и лагеря старыми большевиками, в том числе с немногими оставшимися в живых участниками оппозиций, а также с чудом выжившими бывшими эсерами, анархистами и меньшевиками, беспартийными техническими специалистами, с бывшими военными, учеными, писателями, журналистами, партийными работниками, простыми рабочими и крестьянами, с теми, кого называли „кулаками“, и теми, кто их „раскулачивал“, со священнослужителями и простыми верующими, с бывшими чекистами, с вернувшимися в Советский Союз эмигрантами и теми, кто собирался уехать из СССР».

Если бы книга о самом Медведеве была написана на основе подобных встреч с теми, кто пересекался с Роем Александровичем и имел основания быть на него обиженным, то назвал ли бы Рой Александрович такую книгу объективной?

Оценку рукописи Роя Медведева дал Юрий Андропов: «Оперативным путем получен новый вариант рукописи Медведева Р. А. „Перед судом истории“… Книга… основана на тенденциозно подобранных, но достоверных фактах, снабженных умело сделанным комментарием и броскими демагогическими выводами…» При этом, отмечал Андропов, «не следовало бы исключать возможность привлечения Медведева к написанию работы по интересующему его периоду жизни нашего государства под соответствующим партийным контролем».

Юрий Владимирович Андропов никогда не бросал слов на ветер. Его участие в судьбе Медведева достаточно очевидно. В силу этого злопыхатели порой называют Медведева «спецдиссидентом». Связь с Андроповым и Яковлевым не могла не наложить отпечаток на творчество Роя Медведева. Из этого вовсе не вытекает неискренность самого Медведева. Тут скорее следует говорить о «мастерски управляемой» искренности.

В 1973 году в Нью-Йорке вышла книга Роберта Такера «Сталин — революционер, 1879–1929: история и личность», считающаяся одной из самых подробных биографий молодого Сталина.

Такер — известный американский советолог, в 1942–1944 гг. работал в Управлении стратегических служб. В 1944 году Такер начал работать переводчиком в посольстве США в Москве. Женился на советской гражданке Евгении Пестрецовой. В 1953 году, после смерти Сталина, вместе с женой уехал в США.

Роберт Такер отнес свою книгу к жанру «психоистории», стремясь объяснить поступки Сталина личностными качествами, сформировавшимися в детстве и юности. Для этого он обратился к неофрейдистской школе, в частности, к работам Карен Хорни и Эрика Эриксона. «Особенности характера и мотивация не являются неизменными качествами. Они развиваются и меняются в течение всей жизни, в которой обычно присутствуют и критические моменты, и определяющие будущее решения.

Более того, сформированная в юности индивидуальность, или (по выражению Эриксона) „психосоциальная идентичность“ обладает перспективным, или программным, измерением. Она содержит не только ощущение индивидуума, кто и что он есть, но также его цели, четкие или зачаточные представления относительно того, чего он должен, может и сумеет достичь», — пишет Такер.

Книга Такера, будучи одним из самых масштабных исследований биографии Сталина, заведомо необъективна в силу самого психоисторического подхода, который в принципе исключает объективность и приносит ее в жертву тем или иным интерпретациям мотивов исследуемого героя. При этом всё зависит от того, как выявляются и интерпретируются мотивы: при использовании психологии Эриксона мотивы будут выявляться и интерпретироваться одним способом, при использовании других психологических моделей, коим нет числа, — иначе.

Следует также отметить, что идея обнаружения источников сталинской политической мотивации путем погружения в детские и юношеские злоключения героя не нова. И Троцкий, и Иремашвили, и тот же Рой Медведев, на которого, в том числе, опирается Такер, считали, что истоки тирании Сталина следует искать именно в детстве.

Примечательно, что Такер критикует версию Исаака Дон Левина и Эдварда Смита о том, что Сталин был агентом царской охранки, называя письмо Еремина не заслуживающим доверия, а аргументы Эдварда Смита — неубедительными.

В 1980 году в Нью-Йорке вышла книга «Сталин: портрет тирана», написанная сыном известного репрессированного большевика Владимира Антонова-Овсеенко — Антоном. Эта книга наполнена антисталинскими штампами, буквально пропитана ненавистью к сталинской эпохе и к Сталину лично.

Мать Антона Владимировича, Розалия Борисовна Кацнельсон, в 1929 году была арестована как враг народа и в 1936 году покончила жизнь самоубийством в Ханты-Мансийской тюрьме. Отец — известный большевик, один из организаторов Октябрьской революции 1917 года, советский дипломат Владимир Александрович Антонов-Овсеенко был арестован в 1937 году за принадлежность к троцкистской организации, в феврале 1938 года расстрелян.

Антон Владимирович в 40-е годы сам был арестован. После публикации книги «Сталин. Портрет тирана» Антонов-Овсеенко находился под угрозой ареста, однако в 1982 году Юрий Владимирович Андропов ходатайствовал за автора книги, попросил ограничиться внушением. В 1984 году Антонов-Овсеенко всё же был арестован за антисоветскую пропаганду.

Правда, полномасштабным арестом это назвать сложно: выслали из Москвы, забрали архив. Через два года разрешили вернуться. В 1990 году написал ряд антисталинских книг. С 1995 года Антон Владимирович руководил Союзом организаций жертв политических репрессий Московского региона, основал Государственный музей истории ГУЛАГа. С 2001 по 2011 годы был его директором.

Какой объективности можно ждать от человека, сначала заявляющего, что «писать правду о Сталине — это долг каждого честного человека», а затем сказавшего: «Сталинщина — это целая эпоха (не о сталинизме следует говорить — о сталинщине). Эпоха, когда на Земле свершилось самое гнусное, кровавое злодеяние. Сталинщина — политический бандитизм, обращенный в государственную политику»?

Советский и российский историк Виктор Николаевич Земсков, подробно изучивший вопрос о сталинских репрессиях, писал об Антоне Владимировиче: «Нельзя всерьез воспринимать, к примеру, заявления известного публициста А. В. Антонова-Овсеенко, уверявшего в 1991 г. читателей „Литературной газеты“, что после войны в лагерях и колониях ГУЛАГа содержалось 16 млн заключенных.

На указанную им дату в лагерях и колониях ГУЛАГа содержалось не 16 млн, а 1,6 млн заключенных. Следует все-таки обращать внимание на запятую между цифрами».

Также отметим, что в 1989 году Антон Владимирович Антонов-Овсеенко в своей статье в журнале «Вопросы истории» заговорил о предполагаемой легкомысленности матери Сталина. Среди возможных отцов он называет некого «зажиточного князя», а также купца, друга семьи Джугашвили Якова Эгнаташвили.

Книга Антонова-Овсеенко «Сталин: портрет тирана» вышла в России в 1994 году. В 1990-е годы он отметился еще рядом антисталинских книг: «Сталин без маски» (1990), «Театр Иосифа Сталина» (1995).

Мы видим, что биографии, написанные людьми, связанными с ЦРУ, работавшими на развал СССР, начинены разного рода негативными оценками, мифами, домыслами.

И что эти оценки, мифы и домыслы, созданные еще в эпоху биполярного мира, использовались в перестройку и постперестроечное время, чтобы навязать комплекс вины теперь уже гражданам постсоветской России — ведь их прадеды и деды когда-то боготворили Сталина, с его именем шли в атаку, его имя стойко ассоциируется с победой в Великой Отечественной войне.

Биографии Сталина в перестроечное и постперестроечное время

В годы перестройки и постперестроечное время вышло огромное число книг, явно и умеренно антисталинских. Все они наполнены как достоверными фактами, так и невероятным количеством домыслов.

При этом складывается впечатление, что если до перестройки авторы таких книг разоблачали культ личности Сталина, делая акцент именно на его жесткой политике в деревне, на масштабе репрессий, то в перестроечные годы акцент в антисталинских публикациях смещается в интимно-личную сферу: авторы начинают, что называется, копаться в грязном белье, в трагической семейной истории Сталина.

Здесь не стоит, на наш взгляд, делить книги на российские и зарубежные, поскольку в период перестройки любая выпущенная антисталинская книга находила своего читателя в России и за границей.

В 1989 году вышла книга советского историка Дмитрия Волкогонова «Триумф и трагедия. Политический портрет Сталина».

Дмитрий Антонович Волкогонов с 1971 года работал в Главном политическом управлении Советской армии и Военно-морского флота, в начале 1980-х годов он был начальником управления спецпропаганды, а в конце 1980-х годов занимал пост заместителя начальника Главного политического управления Советской армии и Военно-морского флота. В 1990-е годы Волкогонов входил в комиссию по определению перечня документов Архива Президента Российской Федерации и по рассекречиванию документов.

В силу своего положения Волкогонов имел возможность ознакомиться с достаточно важными и интересными материалами. Однако мировоззренческая подвижность Волкогонова, который в 1989 году еще писал о Ленине, что «гений этого человека был велик», а в 1992-м уже характеризовал того же Ленина как «малопривлекательную личность и примитивного философа», — не могла не сказаться на написанной Волкогоновым биографии Сталина.

Противники Волкогонова раз за разом приводят весомые доказательства того, что данный автор не чурается компиляций, склонен менять позицию под влиянием конъюнктуры, тяготеет к пропагандистской манере изложения. И что его сочинения носят сугубо публицистический характер, начинены сплетнями, мифами, домыслами и грубыми ошибками.

Сам Волкогонов пишет, что в основу политической биографии Сталина легли не только архивы, но и «личные беседы с людьми, близко знавшими Сталина, анализ документов Ставки и личной переписки». Волкогонова интересует политический портрет Сталина после 1917 года.

То есть мы опять, как и в случае Медведева, имеем дело с желанием автора собирать по определению безответственные интервью.

За рубежом в 1990 году увидело свет масштабное исследование известного английского советолога Роберта Конквеста «Сталин — покоритель народов». Конквест, одно время работавший в Отделе исследования информации британского МИД, созданном для борьбы с советской пропагандой, к тому моменту был известен как автор антисталинских книг, в том числе нашумевших и неоднозначных.

К ним относятся книга «Большой террор: сталинские чистки 30-х годов» (1968), в которой рассказывалось о десятках миллионов жертв сталинских репрессий, и «Жатва скорби: советская коллективизация и террор голодом» (1986) о голодоморе на Украине.

В книге «Сталин — покоритель народов» Конквест, как и все его предшественники на Западе, обращается к детству Сталина, стремясь найти в нем истоки сталинского деспотизма. Конквест описывает детские и юношеские переживания Сталина, анализирует его травмы. В книге Конквеста фигурируют альтернативные версии отцовства. В этом произведении, как и у Антонова-Овсеенко, названы имена русского путешественника Николая Пржевальского и богатого купца, друга семьи Джугашвили Якова Эгнаташвили.

В 1990 году в США вышел второй том книги Роберта Такера «Сталин у власти. 1928–1941». Автор, опираясь в том числе на работы уже знакомого нам А. В. Антонова-Овсеенко, обвиняет Сталина в жестокостях коллективизации и индустриализации, желании заключить соглашение с нацистами и убийстве Кирова. Отметим, что в данной книге автор, используя очень сомнительное свидетельство, осторожно намекает на то, что Виссарион Джугашвили не был настоящим отцом Сталина. В качестве возможного отца он называет некого «священника».

В 1992 году вышло Постановление Верховного Совета РФ «О временном порядке доступа к архивным документам и их использовании». Постановление давало доступ к архивным документам всем физическим лицам, независимо от их гражданства. Доступны стали секретные документы, с момента создания которых проходило 30 лет, а также документы личного характера, если с момента их создания проходило 75 лет.

Выходят небольшие сборники документов из личного архива Сталина, вроде «Сталин в объятьях семьи» под редакцией Юрия Мурина, письма публикуются в открытой печати. Биографы получают возможность открыть для себя какие-то совершенно новые грани жизни Сталина. Становится возможным ознакомление с его личными биографическими анкетами.

В 1997 году в России выходит ставшая очень популярной книга Эдварда Радзинского «Сталин». Автор ее утверждает, что имел доступ к архиву, существовавшему при руководстве Коммунистической партии, при особом Секретном отделе. Этот архив, по словам Радзинского, составил основу Архива президента РФ, созданного во времена правления Горбачева.

Радзинский утверждает, что в своей работе опирался на документы бывшего Центрального партийного архива (сейчас именуется Российским центром хранения и изучения документов новейшей истории (РЦХИДНИ)), а также использовал секретные фонды Центрального государственного архива Октябрьской революции (ныне Государственный архив Российской Федерации).

И вновь мы имеем дело с собиранием сведений, относящихся к разряду слухов. Радзинскому по определению недостаточно архивных документов.

Потому что — и в этом научный трагизм ситуации — при любой секретности сведений, они представляют собой тщательно отфильтрованный и искаженный массив данных. И сам Сталин, и его окружение, и партия в целом, и антисталинские группы в партии, боящиеся обнаружения того, что и у них рыльце в пушку, — все чистили архивы безжалостно и насыщали их ложными сведениями. Архивные сведения о Сталине представляют собой самую крупную из всех исторических мистификаций.

Они одновременно искажены и стерилизованы. И, повторим, степень секретности в данном случае ничего не меняет. Скорее даже наоборот — чем секретнее сведения, тем больше они причесывались, отфильтровывались, искажались, рассматривались через увеличительное стекло с тем, чтобы стерилизация была как можно более тщательной.

Поэтому Радзинский сначала создает себе рекламу тем, что он имеет доступ к ужасно секретным сведениям, а затем, поскольку эти сведения неинтересны, начинает интересантничать, собирая разные слухи, излагая непроверенные гипотезы, приводя сомнительные свидетельства.

Миклош Кун — венгерский историк, внук известного венгерского коммуниста, политического деятеля Бела Куна, в 2003 году выпустил в Венгрии книгу «Сталин: неизвестный портрет». Кун исследовал доступные архивы России, а также опубликовал в своей книге ряд писем Сталина к его соратникам и большое интервью с Кирой Аллилуевой — племянницей Сталина — обо всей семье Сванидзе–Аллилуевых–Джугашвили.

В 2007 году в Великобритании выходит книга авторитетного английского историка Саймона Себага-Монтефиоре «Молодой Сталин». На русском языке она появляется в 2014 году. Как пишет сам автор, «эта книга — результат почти десятилетних изысканий о Сталине, проводившихся в двадцати трех городах и девяти странах, в основном в недавно открытых архивах Москвы, Тбилиси и Батуми, но также и в Санкт-Петербурге, Баку, Вологде, Сибири, Берлине, Стокгольме, Лондоне, Париже, Тампере, Хельсинки, Кракове, Вене и Стэнфорде (Калифорния)».

В предисловии переводчика сказано, что Монтефиоре получил разрешение работать с грузинскими архивами, где находились, в том числе, мемуары матери Сталина.

В предисловии к своей книге Саймон Монтефиоре отмечает, что на Западе есть только две серьезные работы, посвященные Сталину, — это «Молодой Сталин» Смита и «Сталин. Путь к власти. 1879–1928. История и личность» Такера. Кроме этих авторов, Монтефиоре упоминает Куна, сказав, что его книга — «настоящий подвиг исследователя, проникшего в самую суть предмета».

Книга Монтефиоре содержит в себе много сведений о личной жизни молодого Сталина (что для нас особенно интересно), о его детских и юношеских переживаниях, о версиях его происхождения и становлении в качестве политического деятеля.

Ранее, в 2003 году, Монтефиоре выпустил книгу «Двор Красного монарха: История восхождения Сталина к власти» о зрелых годах Сталина и о его политической карьере, о его окружении. Надо отдать должное автору: он не демонизирует Сталина, как это обычно делают западные авторы, он показывает его хотя и жестоким, суровым и деспотичным, но человеком.

В 2017 г. вышла книга российского историка, профессора «Высшей школы экономики» Олега Хлевнюка «Сталин: жизнь одного вождя». Автор уделяет мало внимания дореволюционной биографии советского лидера. Книга изобилует воспроизводством известных фактов и оценочных суждений, по преимуществу негативных. Красной нитью через всю книгу проходит описание дня смерти Сталина. Видимо, автор, не имея возможности привлечь внимания новыми сведениями, решил создать гибрид биографии и романа в стиле черного гротеска.

Тем не менее книга Хлевнюка получила положительный отзыв Саймона Себаг-Монтефиоре, а также известного журналиста Николая Сванидзе, одного из идеологов новой волны российской десоветизации и десталинизации.

А для этой новой волны Конквеста давно уже недостаточно, необходимы свежие работы, соответствующие новому состоянию российского общества, его отчужденности от идейных страстей и склонности к оценке личности через семейно-бытовые детали.

Коллективная монография «Личность Сталина.

Аналитика конфликта интерпретаций»

(выше представлены отрывки)

Источник

Вам также могут понравиться

Оставьте ответ

Войти с помощью: